ЧЕГО СТОИТ РЕВОЛЮЦИЯ РОССИИ? Социально-экономические факторы, работающие на революцию, анализирует Секретарь ЦПС ПЗРК «РУСЬ» А.Никитин. К протестно-социальным настроениям, по его мнению, добавляются настроения протестно-национальные. Из них складывается критическая масса неуправляемого русского бунта, способного смести даже российскую государственность, что было бы только на руку и на радость врагам Отечества. Не допустить этого может лишь прямой диалог между властью и народом, причем без «посредничества» ОМОНа. А начинать такой диалог нужно незамедлительно – время работает против России.

 Приводим полный текст статьи Александра Никитина, распространенной среди 62-тысяч членов ПЗРК «РУСЬ» в 70 регионах России.

 СКОЛЬКО СТОИТ РЕВОЛЮЦИЯ В РОССИИ?

СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ФАКТОРЫ

(Продолжение темы «Возможна ли в России новая революция?»)

         Иностранных бизнесменов поражает манера ведения бизнеса в России. Они не могут понять, почему наши крупные предприниматели вместо того, чтобы законным образом заработать миллиард через три-четыре года, норовят украсть миллион, но сразу, сейчас, немедленно.

Непонятно им и то, почему наши крупные предприниматели ведут себя по отношению к родной стране хуже, чем американские гангстеры 30-х годов по отношению к США. Те были не в пример патриотичнее – не вывозили нажитые преступным путем деньги за границу, а вкладывали их в самих Штатах. Наши же бизнесмены свои сверхприбыли не инвестируют в развитие принадлежащих им предприятий, стараются побыстрее перевести их за рубеж и распоряжаться ими там, подальше от России. Когда так поступают российские чиновники, слившиеся с крупным бизнесом в коррупционном симбиозе, это понятно – здесь им трудно объяснить происхождение своих необъятных капиталов. Но почему это делают сами предприниматели, прибыли которых формально законны?

Ларчик открывается просто – российское общество не приемлет то распределение общенародной социалистической собственности, которое произошло в 90-е годы в результате ее приватизации. Нынешние владельцы бывшего общенародного достояния чувствуют это и ведут себя, как временщики: стремятся поскорее, пока не забрали назад, выжать из доставшегося им куска побольше денег и упрятать их подальше.

Когда российские либералы кричат о губительности «пересмотра итогов приватизации», они, конечно, лукавят, передергивают. Неприятия частной собственности как таковой в русском народе нет. Никто (за исключением самых твердолобых коммунистов, а таких с каждым годом становится все меньше) не ставит вопрос об обобществлении квартир, садовых участков и прочей личной собственности граждан. Никто не требует национализации предприятий малого и среднего бизнеса. Никто не оспаривал бы и частной собственности на крупные промышленные предприятия, которые были бы созданы «с нуля» на средства самих предпринимателей. Но таких просто нет – ни одного большого завода за все восемнадцать лет «рыночной экономики» в России не построено (сборочные производства иностранных компаний не в счет).

Все, что сейчас работает и приносит основной доход, вся база экономики страны была создана трудом народа в советский период. Именно частная собственность на это общенародное достояние, на крупнейшие предприятия в сфере эксплуатации природных ресурсов, в металлургии и машиностроении общественным сознанием отторгается как несправедливая, а приватизация этих предприятий расценивается как мошенничество.

То, что Черномырдин был большим начальником в газовой промышленности, а Алекперов в нефтяной, ничуть не оправдывает присвоение ими лакомых кусков из подчиненных им отраслей народного хозяйства. В глазах народа это воровство – государство поставило их беречь и приумножать общенародное богатство, а они его украли… И уж совсем непонятна причастность, например, Потанина к добыче никеля, Вексельберга с Абрамовичем к нефтяной промышленности или Усманова к металлургической. Не фигурировали эти люди среди видных промышленников и нефтяников в советское время. И вдруг, откуда ни возьмись, они всплыли в этих отраслях в качестве крупнейших собственников…

Как это произошло в политической обстановке 90-х годов, понятно. Ельцину с его командой в результате гайдаровских реформ грозил политический крах, на повестке дня стояла реставрация советского строя. Требовалось поскорее разрушить его основу – общенародную собственность, раздать предприятия в частные руки, чтобы, опираясь на поддержку новых владельцев, сорвать коммунистический реванш. Вот и назначали олигархами кого ни попадя, кто был пошустрее, понеразборчивее в средствах и поближе к ельцинской «семье».

Постоянно слышны упреки в том, что предприятия раздавали даром, а не продавали за настоящую цену. Это правда. Но правда и в том, что не было тогда в России граждан, обладавших достаточными деньгами, чтобы купить, например, Уралмаш. Деньги были у фарцовщиков, у подпольных цеховиков, у мелких кооператоров и прочей полукриминальной шушеры – именно из ее рядов вышли нынешние «капитаны экономики». И, конечно, это были не те деньги, которых стоили Магнитка или Сургутнефтегаз. За настоящую цену советскую промышленность можно было продать только иностранцам. Ельцин на это не пошел, и в этом его огромная (хотя и единственная) заслуга перед Россией – иначе страна потеряла бы свой суверенитет.

Выбор перед Борисом Николаевичем стоял простой – либо вернуть власть коммунистам, либо поскорее отдать крупную промышленность «своим людям»  через жульнические процедуры ваучерной приватизации, залоговых аукционов и прочие мошеннические схемы. Ельцин выбрал второй путь, заложив тем самым основу нынешнего чиновничье-олигархического режима. Путин этот режим укрепил, укоротив не в меру амбициозных олигархов и региональных баронов, чья активность грозила разрушить страну, но сохранив его экономическую основу – структуру собственности, при которой основные ресурсы и средства производства оказались сосредоточенными в руках нескольких сот «семей».

Россия получила передышку – восемь путинских лет стабильности, подкрепленной постоянно возраставшим нефтедолларовым потоком, сворачиванием демократических начал в жизни общества, подменой реальной политики ее манипулируемой имитацией. Но тактическая передышка не могла обезвредить ту мину, которую неправедный и не принятый народом захват ничтожным меньшинством общенародной собственности заложил под фундамент российской государственности. Бикфордов шнур к заряду народного возмущения все время тлел и укорачивался, неминуемо приближая социальный взрыв.

Тому способствовало пропорциональное структуре собственности распределение доходов от народнохозяйственной деятельности, обусловившее стремительное углубление пропасти между образом жизни новой «элиты», безумно роскошным, и полунищим существованием основной массы населения. Благодаря доходам от экспорта сырья правительство обеспечило регулярную выплату зарплат и пенсий, даже их номинальное повышение, впрочем, немедленно обесценивавшееся параллельным ростом стоимости самого необходимого, который провоцировала сознательная тарифная политика государства. Задача путинского режима была одна - удержать народ на грани голодного бунта и одновременно обеспечить максимальные прибыли крупнейшему бизнесу. Что бы Путин ни утверждал публично, все его действия свидетельствуют именно об этом. В социальном отношении ельцинско-путинский режим носит ярко выраженный классовый характер – это власть олигархов\крупнейших чиновников (грань между этими сословиями за последние годы окончательно стерлась).

В собственно экономическом отношении итоги восьми лет «стабильности» плачевны. Это период утраченных возможностей развития. Сверхдоходы от экспорта сырья частично присваивались хозяевами собственности и их подельниками из бюрократического аппарата, частично шли на минимально необходимые социальные нужды, частично – в запас на «черный день», т.е. вкладывались в иностранные ценные бумаги и работали на экономику других стран, главным образом США. Инвестиции хозяев основных средств производства в развитие и модернизацию принадлежащих им предприятий в масштабе всего народного хозяйства практически не видны. Советские заводы «запиливали» нещадно, следуя стандартной логике временщиков – «после нас хоть потоп». Основные фонды изношены кое-где аж на 90%.

В последние годы государство пытается подменять собой бизнес в его модернизационной функции, но крайне неэффективно из-за коррупции, которая буквально парализовала аппарат управления. «Откаты» по государственному финансированию местами доходят до 80% - значит, этими «местами» вообще ничего не делается, крадут все без остатка. Попытки компенсировать недееспособность государственной машины персональным «ручным» управлением в российских масштабах заметного результата дать не могут, у нас не Белоруссия, где «батька» успевает присмотреть за всем хозяйством. Что толку от того, что Медведев еще в качестве вице-премьера, ответственного за национальные проекты, постоянно ездил по регионам, проверяя, дошли ли государственные средства на места или, как обычно, пропали по дороге. Один в поле не воин, особенно если это поле размером с седьмую часть суши.

В итоге – близящееся банкротство режима, который опирается на диспропорциональную структуру собственности, сформированную мошенническим путем и осуждаемую поэтому русским народом. А продолжающиеся попытки «перевоспитать» этот народ, убедить людей, что ограбили их «по закону», что все правильно и возмущаться  нельзя – это, дескать, «правовой нигилизм», все эти попытки заведомо обречены на провал, потому что не учитывают специфику русского национального сознания. Это европейцы мыслят категориями формальной законности, для русских закон есть только внешняя оболочка более глубокой морально-нравственной категории, обобщенно именуемой «правда» (это и истина, и справедливость, и добро, и милосердие, и любовь и все прочее из того же ряда нравственных ценностей). Если закон противоречит народной правде – тем хуже для закона. Если человек украл нефтяную скважину, значит, он вор, и никакой суд никакими ссылками ни на какие законы русское общество не убедит в обратном.

Наступающий экономический кризис неизбежно явится «моментом истины» для российской государственности, властная машина которой построена на скособоченной и неприемлемой для народа структуре собственности. Успокоительный наркоз полной трудовой занятости, нищенских, но стабильных зарплат заканчивается. Неизбежны социальные волнения, которые обострят все накопившиеся в стране за последние два десятилетия проблемы: политические, экономические, национальные, морально-нравственные и т.д.

На этом тревожном фоне в очередной раз проявляется антинациональная сущность «новой элиты». Складывается впечатление, что некоторые ее члены, чтобы замести следы преступления и окончательно обезопасить свое добро, украденное в России и вывезенное на Запад, исподволь способствуют развитию деструктивных тенденций и настроений в российском обществе. Нагнетается атмосфера иррациональной тревоги, без видимых причин происходят события, провоцирующие недовольство и возмущение людей. Учащаются задержки выплат зарплат и пенсий, даже Сбербанком – с чего бы это? Распускаются панические слухи о близящемся обвале всего и вся, наподобие конца света.

Власти, со своей стороны, накаляют обстановку, на всякое публичное проявление протестных настроений реагируя одним способом – ОМОНовскими дубинками. (Недавно в Москве дело дошло до того, что избили и затащили в участок нескольких ветеранов военной службы в генеральской форме, чего делать ни в коем случае нельзя, никогда, ни при каких обстоятельствах. Не может рядовой или младший офицер милиции так обращаться с генералом, это подрывает мировоззренческие основы государственного строя, оскорбляет и провоцирует военных.) Власть предержащие как будто не изучали историю и не понимают, что полицейским террором сдержать процессы, имеющие глубокие социально-экономические корни, невозможно, никому это еще не удавалось. Попытки сделать это только приближают революционный пожар, потушить который можно, лишь залив его реками крови. А такое в современных российских условиях вряд ли реализуемо. Армия – часть народа, и к чиновникам-олигархам относится так же, как и все остальные граждане страны, защищать их власть от народного гнева не станет.

Все происходит так, будто кто-то намеренно провоцирует взрыв. Будто кто-то хочет разрушить Россию как единое государство, чтобы не было кому спросить за совершенные преступления. Так вор, ограбив дом, поджигает его – не станет российского государства, некому будет предъявить вору счет и потребовать вернуть награбленное.

А тут еще геополитический соперник – США. Развитие событий в последнее время разительно напоминает период перед крушением СССР: радикальное падение цен на нефть, на которых держится весь российский бюджет; развертывание противоракетной обороны (тогда – СОИ, больше известная как рейгановские «звездные войны», сейчас – ПРО в Польше и Чехии), вынуждающее Россию принимать дорогостоящие ответные меры; помощь нашим врагам в региональных войнах (тогда в Афганистане, сейчас в Грузии); разнузданная русофобская пропаганда в мировых СМИ; пестование «пятой колонны» в самой России (тогда – Яковлев с Шеварднадзе и прочие «прорабы перестройки», сейчас – не только «оранжевые», но и чуть ли не вся «элита», боящаяся потерять свои богатства на Западе). В 2009-м году, так же как в 1917-м и в 1991-м, внешний фактор в разжигании революционного пожара будет играть очень существенную роль.

Таким образом, неприемлемая для общества структура собственности на основные ресурсы и средства производства породила объективные  предпосылки социального конфликта. Мировой экономический кризис, национальное предательство «элиты», неадекватность действий власти, эту «элиту» защищающей, враждебное внешнее вмешательство ускоряют социальную революцию. Налицо классическая революционная ситуация – «низы» не хотят, «верхи» не могут. Это в социальном измерении.

Специфика нынешней ситуации в России состоит в том, что к протестно-социальным настроениям добавляются настроения протестно-национальные, которые в своей статье проанализировал М.П. Бурлаков. Слияние этих двух доминирующих сейчас в общественном сознании факторов неизбежно произведет кумулятивный эффект и образует критическую массу русского бунта, как писал поэт, «бессмысленного и беспощадного», сметающего на своем пути все и вся, в том числе саму российскую государственность на радость врагам нашего Отечества.

Выход из обостряющейся на глазах кризисной ситуации может быть только один, универсальный во всех обществах и во все времена – диалог между властью и народом, ничего иного человечество пока не придумало. Диалог прямой, без «посредничества» ОМОНа, конструктивный поиск взаимоприемлемых компромиссов.

Для этого требуется нормализовать общественно-политическую жизнь в стране, не препятствовать появлению реальных, а не назначенных «сверху» партнеров по такому диалогу. Потому что назначенные «сверху» - это не партнеры, а подчиненные, и дискутировать с ними для правительства все равно, что разговаривать с самим собой. «Назначенные» в диалоге с властью представлять народ не могут – они являются органической частью этой власти, и именно так их воспринимают люди.

Начинать диалог власти с обществом нужно без промедления – время работает против России.

 Александр Никитин

Секретарь ЦПС ПЗРК «РУСЬ»

  Обсуждение темы:   Возможна ли в России новая революция? http://www.russkiy-rok.ru/brown/dec22.html  Развитие событий в стране заставляет задуматься об этом Секретаря ЦентрПолитСовета ПЗРК «РУСЬ» Михаила Бурлакова. С анализом точек напряженности обратился он к 62 тысячам своих партийцев в 70 регионах России. Опасные явления остаются вне поля зрения чиновников, рапортующих о своих заслугах начальству. Новая же национально-патриотическая революция в России станет неизбежна, если нынешняя политическая власть будет продолжать близорукую политику. (Декабрь 2008 г.)